Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Цинь

Ведьмы (Еще про Сергеича)

     Много всего такого есть в нашем городе, что приводит в восторг историков и путешественников, но оставляет равнодушными кисломолочников и кисломолочниц.
     Ну, кого из жителей города удивит тот факт, что у нас проживают ведьмы?
     Наверно, ведьмы есть в каждом городе, смотря кого мы так называем. Например, часто можно слышать вылетающие из открытых окон крики мужчин: «Ведьма ты!» Это адресовано любимым женам, чьи действия, и вправду, иногда можно охарактеризовать, как ведьмины деяния. Или, ну как не назвать ведьмой продавщицу из овощной палатки, которая, улыбаясь и заговаривая зубы разговорами о погоде и об уставших коленках, обвешивает вас каждый раз на приличную сумму денег. И вы уходите от нее довольный, даже не понимая, что вас обманули. Ну, ведьма же.
     Не про таких ведьм знают старожилы Кислых Молочек. Не про таких ведьм знает Сергеич.
     Первая встреча случилась очень давно, когда Сергеич был еще молод и только начинал увлекаться живописью.
     В тот вечер он был дома один. Ровно в полночь в дверь позвонили. Звонок показался Сергеичу звонким и приветливым. Могла случиться неожиданная вечеринка или романтическое приключение. С такими мыслями он открыл дверь.
     Перед ним стояли две женщины. Обе в синих, обтягивающих бедра, джинсах, в широких байковых сорочках в крупную красно-коричневую клетку на выпуск. Только одна была молода, короткая мальчишеская прическа, игривый взгляд из-под круглых очков.             Другая пожилая, сильно стянутые и собранные пучок седые волосы, морщинки у глаз. Длинные белые ухоженные пальцы. Аккуратные ногти были покрашены в черный цвет. В целом, ничего особенного, решил Сергеич. Наверное, ошиблись адресом.
     Но не успел он их о чем-то спросить, как дамы, не обращая никакого внимания на Сергеича, поднялись на цыпочки, потом их ноги немного оторвались от пола, и они плавно перелетели через дверной проем в пустую комнату начинающего живописца.
     -- Простите, вы точно ко мне? – спросил Сергеич сильно осипшим от неожиданности голосом.
     Пока Сергеич закрывал входную дверь, гостьи переместились к окну.
     -- Что будем с ним делать? - не стесняясь хозяина, спросила молодая гостья.
     -- Ничего. Вроде он не буйный, в милицию звонить не кинулся. Потом удалим ему память и все.
     Сергеич повернулся к женщинам. Они были в длинных серых платьях до пят с капюшонами, как у монахов. У обеих дам лица были бледны, глаза впали, и в тусклом свете страшно блестели.
     Ведьмы отвернулись от хозяина квартиры и стали пристально смотреть в окно.
     -- Почему здесь? Почему мы не выбрали соседний дом или этаж повыше?
     Дом, в котором в ту пору жил Сергеич, был двухэтажный с одним единственным подъездом. Располагался он в Левом-Верхнем районе города, точнее, на его окраине. Единственное окно смотрело на город. За этим домом начинался пустырь, затем перелесок, переходящий в большой лесной массив на несколько сотен километров. Место по вечерам казалось жутковатым. Но вид из окна был прекрасен в любое время года, в любое время дня и ночи. Особенно удивительно было по вечерам, когда казалось, что маленький домик, как-бы немного приподнимается, как-бы оказывается на невысоком холме, с которого очень хорошо виден весь город. Сейчас очарованию вида из окна добавляла яркая круглая Луна. Она являлась главным источником света, она освещала странных женщин, чудесным образом влетевших в пустую комнату Сергеича.
     Что там происходило у окна, было непонятно. Сергеич не мог сдвинуться с места. Да он и не пытался. В его голове рождалось содержание его первой серьезной картины. Здесь было интересно все. И краски из окна, и перспектива, убегающего вдаль города, и яркая Луна, слишком ровная для нашей местности, и две женские фигуры, скорее только их очертания в проеме окна.
     Проснулся Сергеич на своем стареньком диване, когда стало невыносимо жарко. Из открытого окна доносились характерные звуки большого города. Новый день уже давно расправлял свои крылья. Сергеич не поспевал к началу. Быстро умылся, закрыл окно, затем подбежал к входной двери. Остановился, уставился на высокий порог. Какие-то странные воспоминания вспышкой возникли и тут же погасли. Дверь, порог, окно. Опять вспышка в голове. Потом два лица. Вроде женских. Одно хитровато улыбается, другое изучающе смотрит.
     Весь день Сергеич пытался вспомнить, откуда в голове возникает пустая комната, Луна, женские очертания на фоне окна. Да. Две женские фигуры. Совершенно голые, они повернуты друг навстречу другу, о чем-то спокойно разговаривают. Они прекрасны, эти две полуосвещенные обнаженные женщины, сидящие на подоконнике у него в квартире. Они плавно двигаются, как две кошки. Они слишком вымышлены, слишком независимы. «Да, такая фантазия», решил Сергеич. Для будущих великих картин.
     Несколько картин Сергеич попытался продать на рынке. Одной, где обнаженная грудь милой женщины была хорошо прорисована на переднем плане, заинтересовался какой-то прыщавый юноша. Но денег у него с собой не оказалось. Впрочем, это и весь интерес, проявленный посетителями центрального рынка к творчеству молодого художника, к которому приходили ведьмы.
     Второй раз ведьмы побеспокоили Сергеича совсем недавно. Как-то днем он сидел на скамейке в парке Дубки. В том самом парке, который начинался от Петрушкиного луга и заканчивался красным кирпичным общественным туалетом, наверно, единственным общественным туалетом в нашем городе. За туалетом был большой котлован, там десять лет назад начиналось строительство Образовательного Центра, первого и единственного, как и общественный туалет. Но Образовательный Центр так и не построили. Денег хватило только на котлован. А туалет стоит. Говаривали, что его посещал сам Максим Горький, когда был проездом в Кислых Молочках.
     Сергеич сидел на скамейке и смотрел, как мимо него проходили бабки с маленькими лохматыми собачками, скучающие бездельники, спешащие по своим делам, потому что через парк быстрее, граждане неопределенного возраста. Стоял красивый октябрь, когда по утрам уже красные листья кленов прихватывал мохнатый иней, а днем еще теплое солнце заставляло жмуриться толстых и ленивых кошек, валяющихся прямо на дорожках парка.
     Сергеич поймал себя на мысли, что ни о чем не думает. « Разве можно сидеть на скамейке в таком прекрасном месте и ни о чем не думать? Надо обязательно о чем-то думать», в этих мыслях Сергеич начал медленно проваливаться в сон. Уже и глаза закрылись, а последние мысли пропали, уже голова медленно опустилась на подбородок, а правая рука соскользнула с ноги на скамейку, как вдруг кто-то больно толкнул Сергеича в бок.
     Рядом с ним сидела старушка. Черные брюки, лакированные туфли без каблука. Сергеич поднял взгляд выше. Осеннее бежевое пальто с огромными круглыми пуговицами. Еще выше он увидел намотанный на шее широкий и длинный шарф, выше морщинистое старческое лицо, как у старухи Шапокляк. На голове был большой, малиновый берет, совсем не подходивший ко всей остальной одежде. Пожилая женщина держала в руках толстую книгу. «Братья Карамазовы» - прочитывалось на обложке.  Немного поправляя очки, она читала, шевеля губами.
     Сергеич посмотрел по сторонам. Больше рядом никого не было. Но кто-то же ткнул его больно в бок так, что он проснулся. Видимо, пора домой. Да и сидеть на короткой скамейке вдвоем было некомфортно. Тем более, что старушка, судя по книге, не планировала общаться.
     Сергеич встал. Поправил на себе одежду, оглянулся на старушку.
     -- Как Вы думаете, долго еще продержится такая прекрасная погода? – спросила его женщина средних лет. Вместо старушки на скамейке в шерстяных малиновых перчатках, в легком коротком красном пуховике и в вельветовых синих штанах сидела веселая приветливая женщина. Она прихлопывала в ладоши и чуть притаптывала ногами.
     -- А где старушка? – спросил Сергеич, глядя на веселушку.
     -- Вам нужна старушка? – расхохоталась пышных форм дама.
     -- Ну и мужики пошли. Извращенцы. Тьфу! – сказал кто-то у Сергеича за спиной.
     Он повернулся, чтобы ответить, но никого, кроме валяющейся в пыли мохнатой кошки, сзади не оказалось. Сергеич повернулся к скамейке, чтобы начать диалог. Вместо толстушки на скамейке сидела худая девочка, лет двадцати. Такой тип девушек уже с детства решили, что они страшные и никогда не выйдут замуж. Черные прямые немытые волосы чуть закрывали уши. Нос длинный и прямой.       Губы тонкие, поджатые. Но самое удивительное было то, что на скамейке она сидела совершенно голая. Крупные мурашки покрывали ее синюю кожу. Но она не ёжилась, а сидела прямо. Грустно смотрела на Сергеича. В руках она держала синтепонового зайца малинового цвета.
     -- Простите, не подскажете, где здесь туалет? – за плечо Сергеича теребил седой, интеллигентного вида мужчина, в бежевом плаще и в шляпе. В зубах курительная трубка.
     -- Бегу от самой усадьбы, сказали где-то тут.
     Сергеич оглянулся по сторонам. Кроме туриста никого.
     -- Вон туда бегите. Красный такой. Бесплатный, - подсказал Сергеич и плюхнулся на скамью.
Цинь

Запах сгоревшей глазуньи

Петр Леонидович Круглов женился.
Не то, чтобы это было неожиданным, но необычным для Городища оно стало. Дело в том, что Петр Леонидович женился уже в пятый раз. И в этот раз, уж точно, по большой любви.
Народу в кафе было не много, только самые близкие и родные. Два соседа по участку представляли сторону невесты, со стороны жениха пришла жена от первого брака - худая седоватая женщина с интеллигентным лицом - Наталья Сергеевна. И директор свинофермы, Николай, как почетный и самый дорогой гость.
Свадьбу гуляли весело, под конец, даже остервенело, как в последний раз. Потом, закончив громить кафе, уставшие гости, и молодые отправились гулять на природу. Такова была традиция Городища - гулять молодоженам по берегу реки и пить водку в березовой роще.
В старой и красивой легенде поселка Городище говорилось, что счастливые молодые пары, прогуливаясь в день свадьбы по берегу реки, должны увидеть радугу над горбатым мостом. Она будет означать счастье и долгие годы семейной жизни. Но чаще всего гулять молодые выходили уже сильно нагруженные горячительным, и про красивую легенду никто не вспоминал. И легенда оставалась легендой.
В березовой роще свинарь Николай произносил длинные тосты, обещал помочь Петру Леонидовичу во всем. Но и от Круглова ждал помощи. От него немного несло свинарником, ведь на ферме ему приходилось делать все самому. Самому готовить еду для поросят, самому убирать вольеры от нечистот, самому стелить солому. Самому принимать роды, самому забивать. Он был и директором и работником. А больше никого у него и не было.
Наталья Сергеевна много и тихо плакала. Она бывала на всех свадьбах бывшего мужа и знала все наперед. Она говорила, что все еще любит Петра Леонидовича и уважает. При этом называла его на «вы». Говорила, что он хороший, просто влюбчивый, но совестливый. Говорила, что не везло ему в браке, но уж теперь-то она спокойна. Выпивала из граненого стакана водку тоже тихо, медленно вливая ее в рот. Не закусывала, а тихо плакала, вытирая слезы воротником своего красивого цветастого платья.
Соседи невесты были угрюмы, молчаливы. Имена их для всех гостей так и остались неизвестны. Оживлялись только, когда им подносили стаканы с водкой. Вообще, их появление на свадьбе было полной неожиданностью для невесты. Но не выгонять же, если пришли поздравить. Тем более, что один из них, тот, что помоложе и покруглее лицом, несколько раз странно подмигивал невесте и что-то шептал ей на ушко. Другой, выпив очередной стакан за молодых, ушел вглубь березовой рощи и долго не появлялся оттуда.
Сам молодой глупо улыбался, часто благодарил всех тостующих и со всеми выпивал за новую молодую семейную жизнь. Потом жадно целовал прямо в губы.
Ночи в июле теплые. Неожиданно стемнело. Из глубины рощи вернулся сосед невесты с большой охапкой дров. Развели костер. Наталья Сергеевна тихо выпила и запела грустную песню. Она пела про камыш, про возлюбленную пару, про романтику наших дней. Кто-то попытался запеть частушки, про лифчик в буханке, но это никого не развеселило. Хотелось грустить. И Наталья Сергеевна опять запела про помятую молодость.
Она глаза платком закрыла
И громко плакать начала:
"Куда ж краса моя девалась?
Кому ж я счастье отдала?.."
Петру Леонидовичу было очень тепло и уютно сидеть у костра в кругу гостей. Слушать бархатный голос своей первой жены. Рядом как-то по-домашнему похрюкивал Николай, уснувший на плече соседа. Другой же сосед то уходил в темноту, то возвращался, подбрасывая все новые и новые деревья в семейный очаг молодоженов Кругловых.
«А хорошая получилась свадьба», думал Петр Леонидович. Он представлял, что жизнь теперь пойдет так, как он мечтал еще в детстве. Он представлял, как утром его разбудит молодая красивая жена. А из кухни уже такие ароматы долетают, что нет сил оставаться в постели. И бегом в душ. И свежий, побритый Петр Леонидович садится за стол.
Чистая скатерть, вышитая замысловатыми сюжетами, что-то напоминающими картинки из Камасутры. На ней в центре стола в красивой вазе стоят цветы необычайной красоты. Те, что он наломал вчера своей любимой в палисаднике. И аромат этих цветов, и свежий ветерок раннего летнего утра напоминают о запахе волос самой-самой женщины в мире. И этот аромат был с ним всю ночь. И так будет и сегодня и завтра. И так будет всегда.
А хозяйка уже ставит на стол глиняную миску домашнего творога. Рядом жирная сметана. Под пение ранних птиц и под кваканье лягушек, доносящееся из окна, рядом чашка горячего ароматного кофе. А к нему на блюдце из печи овсяное печенье. Еще и остыть не успело.
А вот и вареные куриные яйца. Кусок желтого сливочного масла, немного ароматного свежего белого хлеба. Кушайте, Петр Леонидович, и на работу пора.
Стой, куда побежал? А вот тебе на обед узелок. Ой, даже представить не могу, что можно было такого наготовить, чтобы Петр Леонидович и сам пообедал и коллег угостил. А ехать ему сегодня далеко, на дальнюю ферму, телятам прививки делать.
А вечером с работы пришел. Вот тебе рюмочку с устатку. Холодненькая, прозрачная. Рядом ломоть сала на черном хлебе, на тарелке соленый огурец. Что? Рюмки мало? Обойдешься. И уже гуляш из телятины с вкусной подливкой. Подливку прямо на картофельное пюре налить. Так. А в столовую уже детишки заглядывают. Андрейка и Тёмка. «Папка, пойдем в шахматы играть». Ну, пойдем, обставлю вас.
И постель уже застелена свежей простыней. И ныряет Петр Леонидович в нее, как в море. Э, стой! Спать еще рано. Вот, оказывается, какая она бывает, эта любовь. Ноги там, руки здесь. А где голова? А еще одна голова должна быть. Не надо считать. Любовь должна быть без расчетов. Время? А кто его замечает, когда любишь. По-настоящему любишь.
Между тем, в березовой роще незаметно рассвело. Неутомимый сосед продолжал жечь лес. Николай уже не похлюкивал, а посвистывал. Наталья Сергеевна куда-то пропала. Впрочем, как и на всех предыдущих свадьбах.
Петр Леонидович поднялся от костра и пошел медленно вдоль берега реки поискать поудобней спуск к воде, чтобы умыть лицо. Солнечные лучи только начали пробиваться к реке. Вдали был виден красивый горбатый мост. Неожиданно, на какое-то мгновение над мостом вспыхнула радуга. Круглов заметил это, но не поверил глазам. Опустил голову в воду, а когда снова посмотрел на мост, опять увидел радугу.
Радуга теперь не торопилась пропадать. Петр Леонидович точно видел ее именно над горбатым мостом. Прямо по легенде.
Радость обуяла молодожена Круглова. Ну вот же, сбывается!
Он потряс мокрой головой и побежал к костру.
Там под березой с неприкрытыми коленями, подложив руку под щеку, спала его избранница. Та единственная, для которой загорелась всеми цветами радуга.
-- Людочка, просыпайся, радуга!

***
Три месяца спустя, ранним утром Петр Леонидович Круглов, отказавшись от остывшего завтрака, запах которого напоминал сгоревший сарай, вышел из дома и направился разводиться.

21 марта 2018 г. Москва.
Шляпа

Весенняя тяга (продолжение)

Начало тут

Завалить зверя

-- Проводил я как-то отпуск у знакомого егеря. На Урале дело было. Медведей в тот год развелось очень много. А охотников за ними почти не было. И, вот, как-то находится желающий. Приехал из Москвы охотник специально на медведя. Друг мой Сергеич попросил меня помочь с охотой.
Евгений Павлович уже прилично выпил, но говорил твердо, мыслил трезво. Когда первый шок от случившегося прошел, и вся компания сидела тесно под навесом в ожидании чего-то, Коноводов решил немного разрядить обстановку воспоминаниями.
-- Так вот, - продолжил Евгений Павлович, закурив вонючий Беломор.
-- У нас уже были заготовлены засидки на краю овсяного поля. Москвич этот сразу заявил, что он будет курить, потому что без курева не может.
«Сидеть будем до утра. Если увидишь медведя, сразу не стреляй, дождись, когда он весь на поле выйдет. Дай ему осмотреться, пусть он расслабится, начнет овес есть. Тогда выбирай положение и бей. Так наверняка будет» - мы его проинструктировали и разошлись каждый на свою засидку. Не успел москвич забраться на дерево, как закурил и начал кашлять. Такого я никогда не слышал. Сидим мы, охотимся на медведя, а он кашляет на все поле без остановки. И курит. Кашляет и курит, леший его забери! Ну, решил я, не будет сегодня охоты. Какой зверь пойдет на кашель?
Но нет. Нашелся медведь, которому, наверно, стало интересно, кто это там «дохает» на дереве. Мишка осторожно высунул голову из зарослей на поле. Москвич тут же и выстрелил. Пуля немного зацепила ухо косолапого. Он заревел и бросился бежать. Конечно, мы с Сергеичем его добрали. Ну, думаю, все, конец охоте. Сейчас загрузим ему медведя в машину и по домам спать. Так нет, москвич решил устроить фото-сессию. До самого утра он фотографировался вокруг зверя. То в обнимку, то сидя на нем. Когда фантазия закончилась, положили мы мишку в кузов на живот. Москвич ему в одну лапу вложил бутылку водки, в другую рюмку, сам рядом с рюмкой встал. Чокнулся с ним, выпил. Рацеловался. Никогда такого фантазера не встречал. Сейчас уже и имени этого москвича не вспомню.
Евгений Павлович замолчал. Наступила тишина. Он осмотрел окружающих, ожидая увидеть реакцию на свой рассказ, но никаких эмоций не заметил.
Где-то на краю деревни начало рассветать. Вначале небо стало серым, потом похожим на молоко. Очень скоро между деревянных домов появился кусочек солнца.
Еще вечером, когда Сергей обнаружил труп Виктора в гостевой комнате, Даршин приказал всем собраться вместе и никуда не отлучаться без его разрешения. Все были настолько растеряны, что никто не возражал. Затем он ушел в дом и очень скоро оттуда вернулся. Дальше Дмитрий Максимович, уточнив у Сергея точный адрес деревни, сделал три телефонных звонка. Он позвонил в полицию и в скорую. Еще один звонок он сделал Чепелеву Александру, майору полиции, другу детства.
После этого, вот уже более четырех часов все молча сидели под навесом. Коноводов старший пил водку из стеклянного стакана и курил Беломор. Даршин изредка делал какие-то записи в электронный планшет. Маша пыталась дремать на плече у мужа. Коноводов младший раскачивался на стуле, постукивая пальцами по столу. В гостевой комнате на застеленной кровати в полной темноте, раскинув руки и ноги, лежал Виктор. Его широко открытые глаза глядели в потолок. На рубашке у левого кармана засыхало большое бурое пятно.

Продолжение следует...
Цинь

Мой друг Владимир Бородин

Мы с Вовкой знакомы с 1986 года. Да-да...
1
С этого поста буду про него рассказывать. Это интересный, удивительный человек. Мы уже много лет общаемся, но ни разу не ссорились. Каждый раз у нас находятся темы для бесед. Его имя есть в некоторых моих рассказах, но лишь, как имя. Ничего общего с его личностью они не имеют. Мы учились вместе в самом лучшем вузе страны. На самом лучшем факультете мира. На физическом факультете.
Только что мы вернулись с астраханской рыбалки.
5
Владимир Николаевич очень талантливый фотограф, хоть это его хобби.
У него есть и другое хобби. Он прекрасно готовит. И умеет готовить. Об этом дальше.
Шляпа

Дружба - это Манжерок (анонс)

          Одна из моих любимых певиц - Эдита Пьеха. Почему? Есть масса вариантов ответов. Один из главных, наверно, в том, что песни в ее исполнении я слышал в детстве. И они были связаны с чем-то теплым, с домашним. Про соседа, например, про песню. (Зарик, помоги, приложи, пожалуйста, песню Эдиты Пьехи "Манжерок" в комментарии, чтобы было понятно, о чем я). Даже ее акцент придавал нечто, что притягивало. Потом Эдита Пьеха забылась, а на эстраде стала появляться ее семья. И ничего нет в этом плохого.
           В моем детстве у мамы была небольшая пластинка Эдиты Пьехи. И ее голос очень часто звучал в нашей квартире. Песня Манжерок мне очень нравилась. Она была тогда очень заводной, энергичной. Что такое Манжерок я не знал, даже и не хотел знать. Красивое слово, и главное не было повода узнавать, что такое Манжерок. Почему? Потому что в песне есть несколько определений этому слову. Песня - это Манжерок, дружба - это Манжерок, это место нашей встречи - Манжерок! Чего там искать? И так все понятно. Когда три года назад я начал размышлять о дружбе, само собой вылетело из меня определение. Дружба - это Манжерок.
Так иносказательно для меня слово Манжерок стало определением дружбы. Некое определение настоящей дружбы. Например, наша с тобой дружба - это Манжерок? А, вот, к сожалению, с неким ним испытание временем показало, что та дружба не Манжерок.
            Кстати, для справки, хотя я уверен, что многие из моих читателей, конечно, знают, что такое Манжерок, тем более, что ничего не стоит сейчас это узнать, надо просто погуглить. Манжерок в те недалекие годы, о которых пела тогда Эдита Пьеха, это поселок на Алтае, рядом с которым был построен некий санаторий или пансионат. Мечта советского человека - провести отпуск в санатории Манжерок. И еще, помните, фильм "Живет такой парень"? Герой Куравлева едет за рулем грузовика и подвозит Римму Казакову. И они проезжают мимо дорожной таблички с названием поселка "Манжерок". И Куравлев говорит Римме Казаковой: Вы говорите по-французски? А я говорю. Манжерокинг!
             К чему это я? К тому, что есть у меня такой тег: Дружба - это Манжерок. Так я помечаю рассказы о дружбе. О настоящей дружбе. Или о предательстве дружбы. О потере дружбы. Ведь, друзей теряют...
             Скоро будет еще один рассказ про то, что дружба - это Манжерок. Не пропустите!
   
Цинь

Вена (взгляд со стороны) - продолжение.

Насколько я понял по фотографиям, с покушать и выпить в Вене все в порядке. Поэтому наши герои, взяв волю в кулак, должны были все время контролировать свой вес

Collapse )
Вот ссылка на все Вовкины фотки:http://public.fotki.com/bvn1/vienna/


Цинь

Баран и Козел (притча). Из цикла "Дружба - это Манжерок"

        Давным-давно в одной очень дальней стране жили два друга Баран и Козел. Подружились они еще в школе. И тогда же поклялись оставаться всю жизнь верными друзьями. Поклялись помогать друг другу, поклялись горевать и радоваться друг за друга. Так и жили. На прогулку всегда вместе, в походы, на пробежки, в учебе помогали друг другу, радовались первым удачам, успокаивали друг друга при первых неудачах.
        Шли годы. Выросли животные, повзрослели, обзавелись семьями, детьми. Видеться стали редко друг с другом. Чаще созванивались. Даже в гости ездить перестали. А чего время зря терять.
        И вот, в один из дней на стадо овец, в котором пасся и наш знакомый Баран, напали волки. И оттеснили они Барана от всего стада. Окружили и стали гнать его к лесу.
       Заблеял Баран изо всех сил. Стал на помощь друзей звать. Позвонил он Козлу.
       Услышал Козел голос друга, понял, что Баран помощи просит, и кинулся на выручку. Бежал он долго, бежал он мимо домов, бежал он мимо садов. Пробегая мимо огородов, увидел Козел большие, красивые сочные кочаны капусты.                Остановился Козел перевести дух. Подошел поближе к кочанам. «Ничего не случится, если я перекушу немного. Я смогу сил набраться и спасти друга», - подумал Козел, и принялся хрумкать вкусную капустку.
Наевшись, Козел вышел с огорода. «А куда это я бежал?» - спросил себя Козел, - «Забыл. Наверно, ничего важного. Пойду домой». Развернулся Козел и пошел домой. Уж, до самого дома дошел Козел, как вдруг опять позвонил ему Баран на новенький мобильник, стал снова помощи просить.
       «Вот, черт, забыл. Надо же Барана спасать!» - вспомнил Козел и пошел на звук блеяния Барана. «А что торопиться, раз зовет еще, значит пока живой. Авось и сам сможет отбиться от волков», - размышлял Козел. «И вообще, идти так далеко. Попрошу Осла помочь, он поближе к лесу живет.
       «Эй, Баран», - позвонил другу Козел, - «Придется подождать немного, поработать рогами. Я хочу Осла попросить, чтобы он тебе помог».
       «Подожду, конечно, да я давно рогами работаю. Отбиться от волков стараюсь», - заблеял Баран. Но силы его уже были на исходе. «Надо продержаться, не сдаваться. Козел помощи обещал. Дождаться бы только обещанного Осла».
        День бьется Баран, другой, уже три ночи не спит. Волков к себе не подпускает. А те обложили Барана со всех сторон и ждут, когда он сам сдастся. Чего на него силы тратить, шкуру под рога да копыта подставлять.
       На четвертый день снова звонит Баран Козлу. «Козел, друг, где же твоя подмога? Не могу я никак Осла дождаться». «Вот, черт», - отвечает Козел, - «А я забыл ему сказать, что тебе помощь нужна. Извини, друг, закрутился я немного. Сейчас я ему позвоню.» Отвечает ему Баран: «Козел, ты…» - и связь прервалась.
      С тех пор слово «козел» стало именем нарицательным.
 Москва, август 2011
Цинь

Братская дружба (притча). Из цикла "Дружба - это Манжерок".

Братская дружба
(притча)
1.
В горном селе у самого берега могучей алтайской реки Катунь жил старик. И было у отца два сына.
И такой он был старый, что уже и не помнил, сколько ему лет. Старуха его давно отправилась к праотцам искать правду об этом грешном мире, сыновья подались в город за лучшей жизнью.
И все у него было. И небо над головой, и вода в озере. И птицы ему пели свои веселые песни, и лес дарил ему пищу. Но время неумолимо. Пришла пора старику собираться в дальнюю дорогу. Услышал он зов предков.
И позвал он к себе сыновей своих. Приехали дети.
«Зачем собрал нас, отец?» - спрашивают они.
«Живите дружно», - сказал им старик, и умер.
***

- Не знаешь, что отец этим хотел нам сказать? – спросил младший сын старшего.
- Наверно, он завещал нам по-братски разделить наследство, - подумав, сказал старший сын.
Так они и сделали. Старший взял себе отцовский дом, да скотину, да накопления денежные ветеранские. Не много, конечно, но все же, какие-никакие деньги, да ордена. А младшему достался большой старый глиняный кувшин, из которого мама его поила молоком в детстве. Достался рваненький кисет с запахом табака, да посох отцовский, руками натруженными лакированный.
Похоронили отца и разъехались по своим домам.
2.
Приехал младший сын домой. Встретила его жена, погоревали они вместе, помянули старика.
«А что завещал тебе отец?» - спросила женщина младшего брата, когда они уже собирались ложиться спать.
«Он завещал мне жить дружно», - ответил мужчина.
«И все?», - спросила жена.
«И все», - ответил муж.

Приехал старший сын домой. Встретила его жена и дети. Погоревали они вместе, вспомянули старика добрым словом.
« А что завещал тебе твой отец?», - спросила жена старшего брата, когда ужин уже заканчивался.
«Он завещал мне жить дружно», - ответил муж.
«И все?», - спросила женщина, вытирая полотенцем помытую тарелку.
«И все» - ответил мужчина.

Вот и вся притча.
Некоторые могут спросить: а что означают кувшин, кисет и посох?
Ничего. Кувшин означает кувшин, он помнит тепло маминых рук, кисет означает кисет, отец его пронес через всю войну, а посох означает посох – помощник в пути.
Москва, август 2011 г.
 
Ведьма

СЕМЕНОВ (Часть 4-3)

 Шло время, менялись люди, менялась страна.
В октябре 1918-го года губернский отдел снабжения города Вышний Волочок был реорганизован в продовольственный комитет. Занимался комитет в том числе проведением продразверстки и сбором продналога. Руководил работой уездных продовольственных комитетов некто Дмитрий Зиненок.
До революции Дима был простым сельским учителем, хотя у самого было четыре класса образования да ускоренные учительские курсы. Есть, впрочем, подозрение, что на курсы эти Дима подался исключительно из-за того, что поведение 19-летнего юноши привлекло внимание полиции. Историки пишут, что в 1905-ом году он принимал участие в революционных событиях в Петербурге. Не будем с ними спорить, не станем копаться в подробностях зиненковской жизни той поры. Маленькая деталь – в годы Первой мировой он был призван на фронт. Однако в июле 1917-го года он вернулся на родину. Как, что? Дезертировал? Удрал с поля боя? А как еще он мог вернуться? Ну, да ладно. Сейчас год 1918-й и он начальник продразверстки. Продразверстка - это когда к тебе в хату заходят вооруженные люди и забирают у тебя практически все зерно, оставляя лишь чуть-чуть для посева, забирают сало, яйца, кур. Словом, продовольствие.
- Стой! Стройся на инструктаж! – мужчина лет тридцати в тулупе, в валенках, в рукавицах, с кобурой на ремне соскочил с телеги, попрыгал на месте, поприседал, разминая колени. Вместе с Димой с телеги тихонько сползла серая мышь – бледная, худая, чем-то напоминающая алкоголичку женщина неопределенного возраста. Она чуть прищуривала глаза.
Обоз из пяти санных телег остановился, только выехав из леса. Впереди, метрах в двухстах, была видна крыша дома, за ней начиналась деревня Болдырево.
Пятеро бойцов остановили лошадей, слезли с саней и выстроились вдоль зимней колеи.
- Товарищи! Город ждет хлеб, в городе тысячи людей умирают с голоду! Партия поручила нам… - сильный ветер уносил слова командира куда-то в лес. Не накликал бы он беды, этот голос. А ну, как медведи в берлогах проснутся! Алкоголичка дернула Диму за рукав, заставив его наклонить ухо, затем Дима выпрямился – …а тех, кто будет заниматься укрывательством, расстреливать на месте! Вперед, товарищи!
Обоз вполз в тихую, ничего не подозревавшую деревню.
Бабка Лизавета возилась во дворе с поросенком, когда услышала сразу несколько выстрелов. Заскулила соседская собака. Затем громко, истерично завыла соседка Нюра.
Лизавета бросила лопату и вышла со двора. Через забор было видно, что у соседей ходят вооруженные люди. Незнакомый мужчина размахивал наганом перед лицом обезумевшей от горя соседки Нюрки, которая стояла на коленях перед распластавшимся на снегу телом мужа. Чуть поодаль лежал соседский пес Рыжий. Он пытался перебирать лапами, издавал жуткие звуки. Мужчина направил наган в сторону пса. Выстрел. Собака замерла. Звуки пропали. У забора стоял молодой парнишка с винтовкой в руке. Он был так ошарашен увиденным, что винтовка сползла и уперлась прикладом в снег, глаза выражали ужас. Дима подошел к бойцу, наотмашь ударил его кулаком в лицо. Парень завалился в снег.
- Чего сопли пустил? Работать! Грузи на сани зерно! Этой бабе ничего не оставлять! – он ткнул наганом в Нюрку.
Дима повернулся в сторону саней, на которых завернутая в шинель с высоко поднятым воротником сидела серая мышь – алкоголичка. Она еле заметно качнула головой, подтверждая правильность решений.
В других соседских дворах хозяйничали бойцы продотряда, но выстрелов в тот день уже больше не было.
Уже вечерело, от солнца осталось лишь красное зарево, полная луна зловеще обозначилась над горизонтом.
- Всем расходиться по домам, ночевать здесь останемся! – убийца Дима бодро давал указания. Свои сани он уже подогнал к дому бабки Лизаветы. – Я буду спать тут. Калюжный! Обеспечь мне охрану! Ну, бабка, готовь мне место, да вот Ирина Николаевна будет со мной здесь.
Бабка Лизавета стояла на крыльце спиной к входной двери.
- Отойди-ка в сторонку, старуха, дай пройти. Ирина Николаевна, проходите в избу, там тепло.
Ирина Николаевна, не глядя на старуху, прихрамывая на левую ногу, вошла в дом.
Лизавета после увиденного за день уже ничему не удивлялась.
- Проходите, гости дорогие, проходите! Как я вам рада! – если бы кто-то из односельчан сейчас слышал голос Лизаветы, то вряд ли узнал бы ее. Хриплый, протяжный, так говорят, передразнивая бабу Ягу. Но она никого не передразнивала. Она и была БАБА ЯГА! – сейчас каши, сала, самогоночки на стол поставлю, для вас берегла, перинку помягче постелю, такие гости, из самого городу!
«Гости дорогие» прошли в дом, ни о чем не подозревая. На улице у калитки встал часовой. На небе появились звезды, луна была такой величины, что, казалось, протяни руку и дотронешься. Ночь обещала быть морозной.
С самогона да с тепла от печки комиссара развезло быстро. Его спутница до самогона не дотронулась, пожевала хлеба с салом, фыркнула носом и забралась с ногами на кровать, стоящую в углу комнаты.
- Завтра, остальное все завтра. Отдашь поросенка, зерна возьму у тебя пять мешков, корову, кур, оставлю одну, куда тебе больше, старой? А у меня задача партии! Накормить город! – пьяным, заплетающимся голосом Дмитрий Николаевич строил планы на завтра.
- Завтра будет завтра! Ложись спать, барин!
- Да, какой я тебе барин, дура старая! – Дима уже клевал носом. Налил себе в стакан из высокой бутыли еще немного, резким движением опрокинул и обессилено опустил голову вниз.
- Спать иди! – впервые подала голос серая мышь.
- Все, все, все, Ирина Николаевна, иду, иду. Зиненок встал, сделал три небольших шага и упал на пол перед кроватью, на которой полусидела товарищ по партии и боевая подруга, – устал я сегодня очень, работаем на износ, не щадим себя, - под нос бубнил убийца и герой революции.
- Вот и спи там, не подходи ко мне! – Ирина Николаевна залезла под одеяло, отвернулась к стенке и свернулась калачиком. Из окошка над кроватью на серый комок упал мертвецкий бледный свет луны.
- Станьте моей женой, Ирина Ник-ик… и захрапел.
В полной темноте, лишь освещенная лунным светом стояла у печки, никем из гостей не замечаемая ведьма Лизавета. Седые тонкие волосы соломой торчали из-под платка, лицо стало бледно-желтым, огромные зеленые глаза блестели в лунном свете, нос крючком, сзади на спине появился горб, пальцы рук вытянулись, кожа превратилась в желтые чешуйки, ногти напоминали когти орла.
Она дождалась, когда сопение «дорогих гостей» стихло, еще час простояла так, наконец, сделала шаг вперед и вышла на середину комнаты под луч лунного света.
Перед ней как гриб вырос из пола небольшой круглый столик на одной ноге. На столике лежала книга. Черный переплет, чуть надорванные края, из-под переплета торчали желтые истертые уголки страниц. Ведьма провела рукой по книге, будто пыталась разбудить ее, книгу. Тут же на черном переплете возник и погас огненный круг. Лизавета провела рукой в другую сторону, как бы заглаживая шерсть, - пламя в круге поднялось вверх так высоко, что вот-вот могли вспыхнуть волосы старухи. Но как вспыхнуло, так и пропало, лишь рука была снята с книги. Теперь ведьма провела корявым пальцем по столу, очерчивая круг. За пальцем оставался и пропадал бледно-желтый свет. Книга, как живая, вздрогнула, возник порыв ветра, обложка чуть приподнялась и что-то шуршащее, то ли летучая мышь, то ли маленькая серая птичка, вылетело и забилось в правом верхнем углу комнаты.
- Тсс, не разбуди мне гостей дорогих! – проскрипела старуха. В углу испуганно моргнули два красных маленьких глазка.
Колдунья провела вокруг книги три круга, подняла вверх и в стороны страшные чешуйчатые руки с кривыми длинными когтями. Подбородок задрала вверх, зеленые большие глаза засветились, по бревенчатым стенам забегали желто-зеленые блики.
- Просыпайтесь, силы небесные, злые и добрые! – голос стал твердым, он уже не скрипел, а басовито гудел.
За окном завывала метель, ее пение сливалось с воем колдуньи и вместе создавало такие звуки, от которых по лесам шарахнулись звери. Дальше в глубь леса отошли голодные волки, в чащи ломанулись лоси, кабаны, недовольно похрюкивая, стадом устремились в чащобы. Проснулся в берлоге огромный бурый медведь. Вылез из-под снега и двинулся к опушке леса, вышел прямо на то место, где еще утром комиссар продразверстки Дмитрий Николаевич Зиненок проводил митинг-инструктаж по убийству крестьян молодой советской республики. Медведь сел на задние лапы прямо на колее, оставленной санями отряда, завертел головой, уставился в диск луны и замер.
Над деревней разворачивалась в полную мощь буря. Над домом Лизаветы поднялся столб снега, диаметром метров десять и высотой с корабельную сосну. Ветер с такой силой стал вращать снежинки в столбе, что возникло свечение. Часовой у калитки поднял голову вверх и увидел прямо в зените светящееся пятно, затем порыв ветра подхватил солдатика, затащил его в столб, и уволок в небо. Ааааа!
Сани, на которых приехал комиссар, взмыли вслед за часовым в небесную высь. Доброй дороги, вам, сани!
Четыре телеги, груженные изъятым продовольствием, были пристроены у первого дома. Порыв ветра - телеги вмиг повалились на бок, возвращая запасы продовольствия деревне, затем еще порыв – и телеги взмыли вверх, увлекаемые все тем же снежным торнадо.
Еще минута, и деревня была заметена по крыши домов. От зимней санной дороги не осталось и следа. Снег настолько спрессовался, что стал, как бетонная стена.
Медведь выбрался на снежный бархан и двинулся в сторону крыш, торчащих из-под снега.
Книга на столе народной мстительницы кружилась, стол вращался в другую сторону. Бабка Лизавета с распростертыми вверх руками бормотала что-то себе под нос.
Вмиг – метель стихла, ветер пропал, все улеглось. Луна продолжала светить всей мощью. Звезд на небе уже не было.
- Ох, разгневали вы меня! – старуха прикрыла ладонью огненный круг на вращающейся книге. Так же, как прикрылось свечение круга, исчезла с ночного неба луна. Заваленная снегом деревня погрузилась во мрак. До рассвета оставалось не больше часа.
Ведьма обессилено опустила руки вниз. Вращение предметов прекратилось. Хлоп-хлоп, красные глазки в углу напомнили о себе.
- Сиди пока, ты еще пригодишься! – книга пропала, как и появилась. Ушел в пол столик. При свете свечи старушка расправила спину, горб пропал, волосы на голове улеглись под платок, желтизна с кожи на лице сошла, щечки зарозовели, аккуратные пальчики рук калачиком сложились на животе.
- Ох, устала! Спать! Завтра будет завтра - милая старушка вдруг несколько раз обернулась вокруг своей оси, чуть приподнялась над полом, зло кинула взгляд на спящих молодых хозяев страны, затем влетела в печь и через трубу пропала в небе.
Как только стало светать, трое солдатиков из продотряда, что провели эту ночь в доме Федора безногого, с большим трудом выбрались из избы и, утопая в сугробах, двинулись прочь от проклятого места.
Дело в том, что заснуть им этой ночью не удалось. Сначала, как только они улеглись, под дверью завыли волки. Вышедший было напугать зверей боец был моментально сбит с ног, ружье улетело далеко в сугроб, а сам он с разодранной до кости рукой, еле успел забежать обратно. Пока обрабатывали рану, дом погрузился во тьму, а из печки вылез какой-то зеленого цвета зверек, похожий на маленькую обезьянку и стал хулиганить. Он обливал солдатиков водой из ведра, потом начал кидаться валенками, потом у него в лапках оказалась винтовка и он начал палить вокруг себя. Всю ночь бойцы пытались загнать чертенка обратно в печь. И лишь когда начало светать, он, прихватив ружье, залез обратно в печку и затих. Надо заметить, что хозяин дома в это время спокойно спал за перегородкой и ничего не слышал.
Жители деревни еще немного наблюдали трех пробирающихся в отчаянии людей, идущих в сторону леса, а потом они пропали из поля зрения и все успокоились. В город они не вернулись.
Дмитрий Николаевич Зиненок проснулся с ощущением ребенка, которому все дозволено. Он молод, силен, он хорошо выспался. Он выполняет важную, ответственную миссию, он – слуга революции! Он – убийца!
- Солдат! Принеси воды! – нет ответа.
- Эй, бабка, дай воды! – нет ответа.
«Чем она меня вчера напоила, эта ведьма? Язык прилип к нёбу. А куда все делись?»
- Ирина Николаевна, вы проснулись? – Дима глянул на кровать, где вчера расположилась на ночлег любимая. Кровать была пуста.
- Ирина! – Зиненок приподнял край одеяла и с ужасом отпрянул. Из-под одеяла выбежала небольшая серая мышь. Она спрыгнула с кровати, присела. Стала оглядываться. В это же самое мгновение откуда-то сверху, из дальнего верхнего угла спрыгнул огромный черный кот с яркими красными глазами. Миг – и мышь в зубах охотника, хруп – и хребет перекусан пополам. Прыг – и кот куда-то нырнул вместе с добычей. Хлоп-хлоп, моргнули два красных лучика в дальнем верхнем углу.
- Ирина Нико… ла... – Дима от растерянности сел на пол. Что, дурашка, и впрямь поверил, что революционная подруга превратилась в мышь? Что, дурашка, и впрямь поверил, что революционной подруге какой-то кошак перекусил позвоночник?
И правильно сделал, что поверил. В глазах потемнело, в ушах зашумело.
Очнулся Дима в тулупе, в валенках, на месте, которое еще вчера называлось зимней дорогой. Сзади за ним метрах в двухстах засыпанная снегом деревенька. Впереди, прямо перед ним стоял злой, разбуженный ночной метелью медведь шатун…
В июле бабы собирали ягоды недалеко от дороги и нашли в малиннике какие-то порванные штаны да один разодранный в клочья валенок.
Именем Дмитрия Николаевича Зиненка, борца революции, пропавшего без вести при выполнении задания партии, теперь названа улица в Волочке.
Вот тогда она была в силе! Вот она веселилась! Вот отрывалась по полной! Что происходило с ней сейчас? Кто-то ее корректировал, кто-то перетягивал одеяло на себя! Если где-то убудет, то где-то прибудет. Где?