Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Цинь

К весне.

И вот в метро,
Качнув бедро,
Она читает про Дидро.
И делает вид, что стесняется.
А я напротив сижу,
На все ЭТО гляжу.
И ваще мне в метро ездить нравится.

или так:

Она в метро
Обнажила бедро.
И похожа была на красавицу.
А я напротив сидел,
И на ЭТО глядел.
Вообще, мне в метро ездить нравится.
Цинь

Снегопад

Снегопад.
Колючий ветер разгоняет снегопад.
Ничему на этом свете я не рад.
А может, рад.
Может это сновиденье
Про фонарь и про сугроб.
И людей столпотворенье.
И болезненный озноб.
Где-то прыгает по снегу
Сиротливый воробей.
Ну, а я хочу с разбегу
Прыгнуть в реку, хоть убей!
Жар пройдёт,  настанет утро.
Только мысли невпопад.
А за окнами как будто
Ветер гонит снегопад.

Долгопрудный. декабрь. 2018
Крылья

***

Пожалуйста, мне не жалко.
Я придумаю в небе птицу,
Старушку с детской скакалкой,
Бегемота заставлю жениться.
Пожалуйста, мне не жалко.
Я придумаю Черное море,
Русалку на пляже в Ницце...
Что б однажды ты мне сказала:
Господи, ну в кого ты такой уродился?

г. Москва, ст.м. Таганская кольцевая, 19 июня 2015 г.  
Цинь

Дед Мороз (сказка)

                                                                                           18 ноября – День Рождения Деда Мороза.  
            Николай Иванович Ржавцев, мужчина пятидесяти восьми лет, всю свою жизнь прожил в деревне Мануйлово Тверской области. Мужик он был, хоть и пьяница, но рукастый. Мог по хозяйству, что хочешь, сделать. Вот и дергали его из соседних деревень, да по округе. Кому печь переложить, кому крылечко поправить, кому свинку заколоть. А он и рад был этому. Чего дома сидеть, бабу свою слушать?
            Николаю Ивановичу кто денежку за работу подкинет, а кто и просто покормит, да с собой даст. Летом на велосипеде, а зимой приходилось пешком ходить. Да ничего, ноги идут пока, не заплетаются, да расстояния все знакомые. И при деле.
            Тулуп, валенки, шапка-ушанка. Николай Иванович бредет потихоньку по морозному зимнику, домой возвращается с заработков. За пазухой заработанная поллитровка, а в кузовке за спиной свиная печень, да копытце на новогодний студень.
           Морозно. Зима в этом году снежная, уже к началу ноября снегу навалило столько, что сугробы с человеческий рост. Хорошо, что зимник проложили, а то не пройти бы из деревни никуда. Очень красив зимний лес. Огромные в обхват высоченные сосны, изящные ели, укутанные снежными пушистыми одеялами. Ветра нет. От мороза то там, то тут потрескивают могучие стволы вековых деревьев.
          Николай Иванович уже больше часа брел по зимней лесной дороге. Иногда он ненадолго останавливался, лишь для того, чтобы достать из-за пазухи честно заработанную бутылочку, и смачно приложиться к горлышку. Сразу на душе становилось веселее. Сразу появлялось предновогоднее настроение. Николай Иванович мечтал поскорее добраться до своей избы, взобраться на теплую печку, и поспать. Если, конечно, жена не заставит помогать по хозяйству.
Стало подмерзать лицо, и Николай Иванович остановился, грубой рукавицей потер самый кончик широкого красного носа, приложился к щекам. Затем достал из тулупа бутылку, приподнял ее, оценивая, сколько осталось, и открутил крышку. В бутылке плескалось еще чуть больше половины прозрачной вонючей жидкости – отменного, очищенного самогона. Николай Иванович привычно выдохнул, и запрокинул горлышко в рот. Оторвавшись, громко хрякнул, и закрутил крышечку.
В это время, то ли от звука, который издал Николай Иванович, то ли от другой причины, слева с елки, ухнув, съехала большая шапка снега. Николай Иванович повернул голову влево, правая нога слегка изогнулась, заскользила вперед, а левая поехала вправо. Равновесие потерялось, и Николай Иванович всем телом грохнулся на дорогу, и потерял сознание…
 
                                                                                        ***
 
        -- Эй, мужичок, ты живой? Давай очухивайся, - через заложенные уши до Николая Ивановича стал доноситься чуть слышный басовитый голос.
        А потом сквозь туман в глазах проявились контуры, силуэты. И вот, уже совершенно четко Николай Иванович увидел прямо над ним склонившееся широкое красное, видно от мороза, лицо. Длинная кудрявая борода, седые густые брови, на голове меховая бордовая шапка с белым пушистым околышем. Николай Иванович попытался сдвинуться от этого лица в сторону. Лицо приподнялось, и Николай Иванович увидел целиком крупную фигуру в большой шубе свекольного цвета, скрывающей валенки. В левой руке толстая палка с круглым набалдашником.
      -- Очнулся, доходяга? Что с тобой случилось, почему посреди дороги лежишь без движенья? – медленно, раскатисто произнес человек в красной шубе.
     -- А. ыть, ить, я ж ить, - но слов не получалось.
     -- Кто ты, человек? Что тут на лесной дороге делаешь?
     -- Я бы бы был кто? – опять ничего не получилось у Николая Ивановича.
     -- Да ты пьяный? – с возмутительной ноткой в голосе пробасил незнакомец в странной одежде, и озорно прищурил левый глаз.
     -- Нет, я не пьяный! – четко произнес Николай Иванович. Эту фразу Николай Иванович всегда произносил четко, когда бы ни задала ему этот провокационный вопрос жена.
    -- Ну вот, заговорил, - улыбнулся незнакомец, - Встать-то можешь?
    Незнакомец взял Николая Ивановича под руку, попытался помочь подняться. Николай Иванович привстал, согнул ногу в колене, чтобы упереться, да от чего-то под коленкой задрожало, нога ослабла и он опять шмякнулся на дорогу.
    -- Я бегу, бегу, догоняю! – послышался издали низкий женский голос.
    И из-за поворота неторопливо вышла невысокая крупная женщина в длинных голубых сапожках, в голубом полушубке с белой пушистой опушкой, и в такого же цвета и фасона шапочке. Прямо до того места, где обычно бывают талии, свисала толстая русая коса. На вид женщине было лет пятьдесят. Она старалась идти быстро, как могла, на ходу одергивая сзади полушубок.
    -- Я уже подумал, что ты там примерзла. Чего так отстала? – укоризненно обратился незнакомец к незнакомке.
    Николай Иванович хлопал глазами, рассматривая то мужчину, то женщину. В округе на десять километров ему все жители были знакомы. Да не так и много было тех жителей. По статистике в России на один квадратный километр приходится чуть больше восьми человек. Не трудно и запомнить. А этих чудиков он никогда не видел.
     Впрочем, чем-то они ему были знакомы. Только не мог он понять, чем.
    -- Ну-ка, внучка, подсоби, надо помогать, - сказал бородач подходившей к ним женщине.
    Они с двух сторон приподняли Николая Ивановича и поставили его на ноги.
    -- А вы кто ж такие будете? Я своих всех знаю, а вас не видел никогда, - начал осваиваться в надежных крепких руках, Николай Иванович.
    -- Видеть, ты нас, может, и не видел, а слышал наверняка. Дед Мороз я, а это Снегурочка, моя внучка, - мягким приятным басом произнес незнакомец.
    Когда через несколько секунд до Николая Ивановича дошел смысл сказанных слов, он, не сознавая своих действий, попытался оттолкнуть от себя сказочных героев, выскользнул из их объятий, и снова плюхнулся на дорогу, отключившись.
    -- Ну что ты делаешь? Зачем ты так с ним? – укоризненно произнесла Снегурочка, - Видишь, он человек ранимый, чувствительный, а ты прямо в лоб.
    -- Ну и что нам с ним теперь делать?
    -- Ладно, пойдем, не будем сказку разрушать. Здесь недалеко деревня должна быть. Слышишь, собаки лают. Там и трактор есть, вытащим нашу Газельку. А мужичок уже в себя приходит, не пугай его больше, не надо. Он сам до дома дойдет.
 
***
 
    На следующее утро вся деревня из первых рук знала, что Дед Мороз со Снегурочкой уже идут по стране, по лесам, по полям, осматривают территорию, наводят зимний порядок. В каждое окошко заглядывают. По дороге всем помогают. Несут в большом мешке новогодние подарки для малых и больших. Никого не забудут. Потому что они добрые и справедливые.
Только увидеть их суждено не всем, а только тем, кто душою чист и добрый сердцем. И поэтому во все хорошее надо верить. По крайней мере, в Деда Мороза уж точно.
 
                                                                                                                                       Москва, 17 ноября 2011 год.
Цинь

Олень (притча)

Красивый, сильный олень, гордость Алтая важно шел по краю леса. Большие разлапистые рога украшали его голову, они смотрелись, как богатая императорская корона, украшенная самоцветами, которая всем говорила – брысь, отойдите в сторону, идет король-олень!
Не каждый хищник отважится напасть на такого оленя. Трое волков, затаившиеся в кустах в ожидании добычи, чуть прижали хвосты и пропустили мимо важного красавца. Отвлекся из малинового кустарника большущий медведь, увидел оленя, и сел на задние лапы.
Над оленем летела стайка мелких птичек. Они вились над его роскошными рогами и щебетали: «Смотрите, смотрите все, идет Олень! Идет Король!» Олень важно вышагивал по камням, гордо подняв голову вверх. «Да, я Король! Да, я Олень!»
Оленю хотелось, чтобы все-все вокруг видели его и знали, что он самый главный, что он и есть настоящий красавец – король гор и лесов. «Надо забраться повыше, тут меня никто не видит». Впереди был высокий холм. Не то, чтобы крутой, но и не слишком пологий. «А что мне стоит взбежать наверх? Там-то все увидят, какой я есть на самом деле!» И олень разбежался и, выбивая землю из-под копыт, помчался вверх на вершину холма. Голову он наклонил вперед. Рога указывали ему путь.
Не добежав до вершины метра два, олень со всего разбега угодил правым рогом в расщелину между стволов могучих сосен. И застрял. Олень дернулся влево, вправо, попробовал подать грудь вперед… рванул, что было силы, и … обломил рог до половины. Освободившись, потерял равновесие, и кубарем покатился вниз.
Мораль: не будь оленем, можно рога пообломать.
    Москва, 11.11.11    
Крылья

СЕМЕНОВ 2 (Часть 5)

У меня есть три желанья,
Нету рыбки золотой.
Пугачева А.Б.Часть 5. Подарки ведьмы
Рабочий день только еще собирался заканчиваться, а Семенов уже мчался домой, прихватив по дороге всяких вкусных продуктов, надо же домового подкормить, и себе бутылку кефира. Мужчина слово держит!
Влетел в калитку, добежал до дома, ключ в замок.
- Борис Борисович!
- Ая, - тут же отозвался домовой. Но самого его Семенов не увидел.
- Да где Вы?
- Тут. Смотри, Семенов, чего я нашел сегодня у нас, - Борис Борисович вылез откуда-то из-под лестницы. В руках он держал книгу. Обычная старая книга. Черный бархатный, сильно потрепанный переплет, из-под которого выглядывали желтые затертые страницы с бледным размазанным текстом. Домовой рукой провел по обложке, смахивая пыль. Порыв ветра захлопнул приоткрытую дверь. Семенов, от неожиданно громкого звука, вздрогнул. Борис Борисович с книгой в руках подошел к столу.
- Борис Борисович, я вот Вам закуски принес. Что ж Вы так пьете, ничего не едите.
- А я под сухарик, - домовой, не сводя глаз с книги, достал из верхнего кармана рубашки маленький кусочек засушенного черного хлеба. Показал Семенову и убрал снова в карман, - ты посмотри, какая вещь!
Борис Борисович налил себе уже из известной нам посуды и выпил. Потер шершавые ладошки друг о друга, как перед серьезным делом. Прошелся по комнате немного нервно. Снова вернулся к столу. Открывать книгу он не торопился, тянул.
- Раритет какой-нибудь, старина, это вам не сериалы Донцовой. Я их, правда, прочитал уже все. А это интересно. Что же это такое? – Борис Борисович подбежал к одному окну, к другому. Как будто боялся чего-то. Семенов решил разрядить напряженную обстановку.
- А я отпуск взял на недельку. Буду дома. Познакомимся поближе. Мне помощник нужен. Небольшую стройку затеваю. Хочу погребок выкопать. Лишние руки не помешают.
Но домовой как будто и не слышал Семенова. Так его притягивала к себе находка.
- И что интересно, не было ее у тебя раньше, Семенов. Это я точно знаю, - шишок погладил себя по голове, как бы прилизывая волосики, - тут торопиться не надо, а то таких делов натворим.
- Да какие там дела? – Семенов подошел к столу и распахнул книгу.
Дом мгновенно погрузился в такую темноту, что у Семенова закружилась голова, и пропало ощущение пространства. Одновременно с этим из распахнутой книги что-то выпорхнуло и забилось в верхний угол комнаты, вспыхнув двумя красными огоньками. Порыв неизвестно откуда взявшегося ветра захлопнул книгу, из окон появился солнечный свет. Освещение восстановилось. Все произошло настолько быстро, что, вроде, зажмурил глаза и открыл их.
Семенов стоял около стола. Больше в доме никого не было.
- Борис Борисович! – тишина.
Семенов прошелся по дому. Дом был пуст.
Вечерело. Долгий летний день заканчивался. На смену палящему солнцу выходила огромная полная розоватая луна. Поселок стихал. Из настежь открытого окна чуть веяло приятной прохладой.
«Откуда он взялся? Куда он делся? Какой такой домовой? Что за детские сказки? Что за книга? Книга? А где она?»
- Да вот же она. Семенов, ты книгу ищешь? – На диване в полупрозрачном платье сидела уже знакомая Семенову женщина. То ли старушка, то ли молодушка. Да, это она его благодарила за помощь по доставке ее и сумок до дома. У нее на коленях лежала черная книга.
- Вы? Как Вы тут,…Что Вы тут делаете? А где Борис Борисович?
- Много, как много вопросов, Семенов. А домовому рядом со мной делать нечего. Я обещала тебя отблагодарить.
- Да какие благодарности, не стоит беспокоиться, я уже и забыл про это, - Семенов стоял, как дурак, перед этой дивой, не в силах включить мозги и ответить на простой вопрос: «что она тут делает?»
- А я не забыла. Ты можешь загадать три желания, как в сказке. Но у меня одно условие, мне снова нужна твоя помощь. Мне надо, чтобы ты сохранил эту книгу. Подержи у себя ее одну неделю. Никому ее не давай. Одно, только одно условие – книга должна быть всегда здесь. Только неделю! Ну вот, меня не ищи, я сама приду. Еще увидимся, - и девушка сначала стала прозрачной, как ее одежда, а потом и вовсе пропала. На том месте, где она сидела, лежала та самая книга.
Семенов посмотрел по сторонам. Вдруг женщина снова появилась на диване.
- Да, забыла сказать, Семенов, одно твое желание я уже выполнила. Помнишь, водка и манты? Ха-ха-ха-ха… - и снова исчезла.
«Да, вот бабы, все одинаковые! Однако, на что тратятся драгоценные желания! Это ж надо, вот, болван!»
Из-под дивана вынырнул рваный клетчатый тапок, затем диван немного задвигался и показался Борис Борисович. Он поднялся с пола, мелкими шажками подбежал к холодильнику, извлек из двери заветную поллитровку, плесканул в лафитник, оказавшийся у него в руке, не проронив ни слова, выпил, убрал бутылку в холодильник, и испуганно посмотрел на Семенова.
- Ты что, знаком с ней? – Борис Борисович кивнул на то место, где только что сидела ведьма.
- Да, помог ей сумки до дома донести.
- Семенов, а ты знаешь, что ты помог ведьме? И сейчас ты должен помогать ведьме! Теперь понятно, что это за книга!
Семенов взял книгу в руки. На обложке крупными старинными буквами было написано: «Великий гримуар». «Бред, ну полный бред!» Семенов бросил книгу на диван.
- Семенов, это великая книга чародеев, в общем, мракобесие. Каждая из этих книг своим присутствием удерживает баланс сил, и в то же время позволяет демонам находиться в области ее обхвата. Как правило, к каждой черной книге приставлен охранник. Он следит, чтобы книга не покидала пределы отведенной ей области на земле. Вот смотри, - и Борис Борисович развернул на столе карту Подмосковья. Затем он протянул руку с большому кусту, сидящему в горшке на подоконнике, оторвал от него тоненькую веточку.
- Вот смотри, - Борис Борисович веточкой, как указкой обвел круг на карте, - Вот это примерная зона влияния этой книги.
Семенов не очень хорошо ориентировался по карте, но ему удалось понять, что книга покрывает район, захватывающий край самого города Долгопрудный, далее Хлебниково, далее Шереметьевский поселок, Шереметьевский лес, доходит краем до города Лобня.
- А что она про желания говорила? – Борис Борисович заинтересованно смотрел на Семенова, наливая себе в лафитник водку.
- Ладно, давай спать. Утром разберемся.
Цинь

Баран и Козел (притча). Из цикла "Дружба - это Манжерок"

        Давным-давно в одной очень дальней стране жили два друга Баран и Козел. Подружились они еще в школе. И тогда же поклялись оставаться всю жизнь верными друзьями. Поклялись помогать друг другу, поклялись горевать и радоваться друг за друга. Так и жили. На прогулку всегда вместе, в походы, на пробежки, в учебе помогали друг другу, радовались первым удачам, успокаивали друг друга при первых неудачах.
        Шли годы. Выросли животные, повзрослели, обзавелись семьями, детьми. Видеться стали редко друг с другом. Чаще созванивались. Даже в гости ездить перестали. А чего время зря терять.
        И вот, в один из дней на стадо овец, в котором пасся и наш знакомый Баран, напали волки. И оттеснили они Барана от всего стада. Окружили и стали гнать его к лесу.
       Заблеял Баран изо всех сил. Стал на помощь друзей звать. Позвонил он Козлу.
       Услышал Козел голос друга, понял, что Баран помощи просит, и кинулся на выручку. Бежал он долго, бежал он мимо домов, бежал он мимо садов. Пробегая мимо огородов, увидел Козел большие, красивые сочные кочаны капусты.                Остановился Козел перевести дух. Подошел поближе к кочанам. «Ничего не случится, если я перекушу немного. Я смогу сил набраться и спасти друга», - подумал Козел, и принялся хрумкать вкусную капустку.
Наевшись, Козел вышел с огорода. «А куда это я бежал?» - спросил себя Козел, - «Забыл. Наверно, ничего важного. Пойду домой». Развернулся Козел и пошел домой. Уж, до самого дома дошел Козел, как вдруг опять позвонил ему Баран на новенький мобильник, стал снова помощи просить.
       «Вот, черт, забыл. Надо же Барана спасать!» - вспомнил Козел и пошел на звук блеяния Барана. «А что торопиться, раз зовет еще, значит пока живой. Авось и сам сможет отбиться от волков», - размышлял Козел. «И вообще, идти так далеко. Попрошу Осла помочь, он поближе к лесу живет.
       «Эй, Баран», - позвонил другу Козел, - «Придется подождать немного, поработать рогами. Я хочу Осла попросить, чтобы он тебе помог».
       «Подожду, конечно, да я давно рогами работаю. Отбиться от волков стараюсь», - заблеял Баран. Но силы его уже были на исходе. «Надо продержаться, не сдаваться. Козел помощи обещал. Дождаться бы только обещанного Осла».
        День бьется Баран, другой, уже три ночи не спит. Волков к себе не подпускает. А те обложили Барана со всех сторон и ждут, когда он сам сдастся. Чего на него силы тратить, шкуру под рога да копыта подставлять.
       На четвертый день снова звонит Баран Козлу. «Козел, друг, где же твоя подмога? Не могу я никак Осла дождаться». «Вот, черт», - отвечает Козел, - «А я забыл ему сказать, что тебе помощь нужна. Извини, друг, закрутился я немного. Сейчас я ему позвоню.» Отвечает ему Баран: «Козел, ты…» - и связь прервалась.
      С тех пор слово «козел» стало именем нарицательным.
 Москва, август 2011
Цинь

Братская дружба (притча). Из цикла "Дружба - это Манжерок".

Братская дружба
(притча)
1.
В горном селе у самого берега могучей алтайской реки Катунь жил старик. И было у отца два сына.
И такой он был старый, что уже и не помнил, сколько ему лет. Старуха его давно отправилась к праотцам искать правду об этом грешном мире, сыновья подались в город за лучшей жизнью.
И все у него было. И небо над головой, и вода в озере. И птицы ему пели свои веселые песни, и лес дарил ему пищу. Но время неумолимо. Пришла пора старику собираться в дальнюю дорогу. Услышал он зов предков.
И позвал он к себе сыновей своих. Приехали дети.
«Зачем собрал нас, отец?» - спрашивают они.
«Живите дружно», - сказал им старик, и умер.
***

- Не знаешь, что отец этим хотел нам сказать? – спросил младший сын старшего.
- Наверно, он завещал нам по-братски разделить наследство, - подумав, сказал старший сын.
Так они и сделали. Старший взял себе отцовский дом, да скотину, да накопления денежные ветеранские. Не много, конечно, но все же, какие-никакие деньги, да ордена. А младшему достался большой старый глиняный кувшин, из которого мама его поила молоком в детстве. Достался рваненький кисет с запахом табака, да посох отцовский, руками натруженными лакированный.
Похоронили отца и разъехались по своим домам.
2.
Приехал младший сын домой. Встретила его жена, погоревали они вместе, помянули старика.
«А что завещал тебе отец?» - спросила женщина младшего брата, когда они уже собирались ложиться спать.
«Он завещал мне жить дружно», - ответил мужчина.
«И все?», - спросила жена.
«И все», - ответил муж.

Приехал старший сын домой. Встретила его жена и дети. Погоревали они вместе, вспомянули старика добрым словом.
« А что завещал тебе твой отец?», - спросила жена старшего брата, когда ужин уже заканчивался.
«Он завещал мне жить дружно», - ответил муж.
«И все?», - спросила женщина, вытирая полотенцем помытую тарелку.
«И все» - ответил мужчина.

Вот и вся притча.
Некоторые могут спросить: а что означают кувшин, кисет и посох?
Ничего. Кувшин означает кувшин, он помнит тепло маминых рук, кисет означает кисет, отец его пронес через всю войну, а посох означает посох – помощник в пути.
Москва, август 2011 г.
 
Ведьма

СЕМЕНОВ (Часть 4-2)

 ***
Стоял сентябрь 1812 года.
Рано утром в ставку Наполеона, расположенную в Петровском дворце, прискакал вестовой с донесением от Маршала Мортье.
Мортье писал, что одним из его разъездов был пойман еврей по фамилии Ленковский, при попытке поджога особняка. Во время допроса он показал, что за пару дней до вступления французов в Москву на север по Тверскому тракту ушел обоз с продовольствием.
Император немедленно отдал приказ бригадному генералу Сегюру догнать и вернуть обоз в старую русскую столицу. Великую армию нужно было хорошо кормить. «Путь к сердцу солдата лежит через его желудок», - любил говорить Наполеон.
Летучий отряд был сформирован из полусотни головорезов - мамелюков, входивших в состав Императорской конной гвардии. Командиром отряда назначили одноглазого ветерана испанской компании лейтенанта Виктора Д` Ургин. Гасконец, бабник и пьяница по прозвищу Шакал. В качестве переводчиков взяли двух польских уланов из корпуса Юзефа Понятовского – Иеремию Белекцкого и его племянника Янека.
Через пять дней непрерывной погони, «французы» настигли обоз. Русские, вероятно, что-то почувствовали и к нападению были готовы. В неравной ожесточенной схватке все русские гренадеры были перебиты, но и «французам» досталось изрядно. Почти две трети турок лежало бездыханно, а рядом жутко выл над телом Янека пан Белекцкий. В молодого улана выстрелили в упор шрапнелью прямо с телеги. На него было страшно смотреть…
Виктор с черным от копоти лицом стоял рядом, почесывая пах. Эта привычка осталась у него с тех времен, когда он, молодой провинциал, пристрастился к парижским борделям на улице Пигаль. Там он, собственно, и приобрел эту привычку, но и кое-что еще не столь безобидное.
Самым ужасным для него было то, что в мешках на телегах оказалась… земля. Простая русская земля. «Куда могли эти «мюжюки» деть зерно (или что у них там было в мешках)?» - тупо размышлял старый сифилитик.
Возвращаться с пустыми руками к императору ой как не хотелось. Бонапарт терпеть не мог неудачников. Тем более что у лейтенанта был еще тайный приказ Сегюра разведать дорогу на Санкт-Петербург. «Этому выскочке Сегюру, вероятно, снятся лавры Мюрата. Ему плевать на людей». Шакал вспомнил, как в Испании под Мадридом Сегюр по собственной инициативе возглавил атаку польского эскадрона на позиции испанской артиллерии. Эскадрон весь полег, а этот педераст Сегюр, легкораненый, вернулся во Францию в звании бригадного генерала.
Гасконец сильнее зачесал пах и принял решение.
- L'escadron! En avant! Par le lynx la Marché!!!
Ни мамелюки, ни поляк, жаждущий мести, не заставили себя ждать. Вскочив в седла, отряд устремился к чернеющей стене тверского леса и через несколько минут пропал из виду…
Куда поскакали? Что собирались сделать? Добыть провианту? Обчистить деревню? А может мстить?
Смеркалось, когда отважные кавалеристы поняли, что, взяв немного правее Тверского тракта, они углубились сильно и заблудились. Лейтенант Виктор д` Ургин был ужасно взбешен вновь открывшимися обстоятельствами и зло скомандовал организовывать ночлег на небольшой поляне возле самого леса.
Очень красив осенний тверской лес. В лучах уходящего солнца возникает такое многоцветье, что дух захватывает. Середина сентября – уже достаточно прохладно вечером. «Французы» разбили шатер. Развели костер, набрали из какой-то лужицы воды в походный чайник.
«Putain, bordel de merde» - Виктор не мог никак успокоиться от череды свалившихся на него неудач. Отойдя чуть в сторону от лагеря, лейтенант набрел на еле заметную тропинку, которая тянулась мимо болотца. Луна подсвечивала путь. Шагалось легко, непринужденно. Потихоньку зло и уныние пропали. Тропа затягивала сифилитика все дальше, вглубь российского леса.
Между тем, на опушку к отдыхающим туркам выкатилась телега. Лошадь под уздцы вел неказистый мужичок лет сорока пяти. На телеге сидела старушка, вокруг нее лежали тюки, мешки, жбаны.
Турки побросали свои дела и кинулись к телеге. Мужичок выхватил с телеги вилы и выставил вперед. Турки оттеснили деда от телеги. Он щетинился на них вилами, был хмур и молчалив. Один из мамелюков махнул саблей, мужик сделал выпад вперед. Вилы воткнулись в бравого героя. Кавалерист грохнулся на землю. Толпа набросилась на мужика, еще мгновенье, и окровавленное изрубленное бездыханное тело повалилось рядом с врагом. Теперь воины оборотили свои взоры на телегу. Один из них, первый добежавший, отпихнул старуху и стал перебирать груз. На телеге находились два мешка с зерном, в мешковину было завернуто две головки сыра, свиной окорок, три жбана с медовухой. Грабеж набирал обороты, когда к старухе, тихо стоявшей в стороне, подошел поляк и задал вопрос:
- Куда ехала, бабка? Далеко ли деревня?
- Ехали мы недалече, солдатик, к брату Степана, - она кивнула на окровавленное месиво в десяти шагах от них. - А деревня наша в шести верстах отсюда. Считай, рукой подать.
«Завтра утром налетим на деревню. Разнесу все в пух и прах, людишек всех переубиваю», - зрел коварный план в голове переводчика.
Поляк вырвал у бабки котомку. На землю из нее упала книга, черный бархатный переплет, пухлая от постаревших страниц. Белекцкий пнул книгу ногой. Обложка слегка приоткрылась, и то ли из книги, то ли из-под книги выпорхнуло что-то, похожее на летучую мышь или на маленькую птичку, и порхнуло на самую макушку ближайшей елки. Хлоп-хлоп. Два маленьких красных огонька включились и пропали.
Но этого никто не видел. Белекцкий порылся рукой в котомке, достал небольшой мешочек, развязал веревку. На него пахнуло полынным анисовым ароматом и еще чем-то очень духовитым.
- Бабка, что это?
- Отвары делать от простуды, от других болезней разных, для здоровья, для силы мужской…
Не дослушав, поляк швырнул мешочек в сторону. Сухие травы, коренья, какие-то камешки небольшие веером рассыпались по поляне. Вмиг вся поляна покрылась инеем, светящимся в лучах лунного света. Часть сбора попало в костер. Ароматы поднимались над поляной, дурманя голову…
В это время янычары, не видевшие ничего съестного, кроме воды, вот уже второй день, накинулись на провизию и стали терзать ее, как стая волков расправляется с маленьким, зарезанным ими лосенком.
Наевшись и напившись медовухи, воины Наполеона осоловели и повалились спать кто, где стоял, прямо в иней, прямо в буйство ароматов, ставших резкими в холодном сентябрьском воздухе. Огромная луна поднялась над макушками деревьев, осветив всю поляну. Свет от нее был настолько ярок, что можно было читать книгу, если бы кто-то этого захотел.
Белекцкий ушел спать в шатер, напоследок указав бабке, чтобы оставалась до утра у телеги.
- Утром покажешь дорогу к деревне.
Старуха подняла с травы книгу, смахнула с нее пыль, положила ее на телегу. Два маленьких огонька вспыхнули на елке, кинули два красных лазерных лучика через всю поляну, как бы перечеркивая тихо спящих мамелюков. Бабка Лизавета, а это была именно она, провела рукой по книге. Вспыхнул небольшой огонек, она взяла пламя в руку и сильным движением зашвырнула его в середину поляны. В том месте, на которое упал огненный шар, поднялось пламя, похожее на жертвенный огонь, оно прихватило пыльцу сухих трав. Спящий рядом с появившимся костром турок проснулся от жара пламени, вскочил на ноги, выхватил саблю и, размахивая ей, принялся будить своих товарищей – соседей по беде. Еще минута, и все шестнадцать обкуренных воинов Наполеона бились друг с другом не на жизнь, а на смерть.
Иеремия Белекцкий долго не мог заснуть. Только пригрелся, только начал засыпать, как услышал бой мамелюков друг с другом. Осторожно приоткрыв занавеску шатра, поляк высунул голову, чтобы посмотреть, что за бой? От кого отбиваемся? Сильный удар сабли одного из посланников Сегюра отсек голову несчастному, и она, выпучив глаза, покатилась под ноги яростно сражающихся воинов. Хлоп. Красные огоньки на ели как будто вели счет.
Двадцать минут ожесточенного сражения, и все было кончено.
Последний оставшийся в живых воин весь в крови, с красной саблей стоял посередине поляны, тупо оглядываясь по сторонам, абсолютно не понимая, что заставило его и его братьев перебить друг друга.
Прямо перед ним вдруг появился огромного роста тот самый мужик, зарезанный ими еще вечером. Фигура мужика начала расти прямо на глазах, вот она уже стала выше деревьев, вот и лица уже не разглядеть на фоне ночного неба. Мужик поднял ногу и наступил на храброго головореза. Хряп. И все. Хлоп-хлоп. Расчет окончен. Огоньки на елке протянули два луча через поляну и исчезли.
В это время гасконец Виктор продолжал легко и непринужденно двигаться по узкой лесной тропинке. Настроение улучшилось, тягостные мысли перестали терзать его. Он мечтал о Париже, о красотках, об орденах…
Вдруг справа от тропы в болотной луже в лучах лунного света он увидел по пояс в воде обнаженную девушку. Длинные волосы мокли в лужице, глаза молили о помощи.
Отчаянный Шакал, не раздумывая, шагнул с тропы в лужу и тут же по пояс провалился в болотную жижу рядом с девицей. Она обняла Виктора и поцеловала мокрыми холодными губами прямо в губы. После этого сказала четко «ква» и нырнула с головой в воду. Шакал опешил. За ноги кто-то схватился и потянул вниз. Секунда, другая, и уже только голова и руки торчат из лужицы. Красивая могла бы быть смерть в тверских болотах. Но когда гасконец приготовился утонуть, рядом с лужицей на ветке дерева он увидел человека. Человек выглядел довольно странно: вместо носа деревянный сучок, сильно волосатые руки, взъерошенные волосы на голове, такая же взъерошенная борода.
- Хватайся за меня, - странный незнакомец протянул Виктору лохматую руку.
Сильный рывок, и француз вылетел из болота прямо на тропу.
«Надо бежать отсюда», - подумал он, поднялся на ноги и побежал. Но не смог продвинуться и более трех метров. Прямо посередине тропы стоял огромный вековой дуб. Шакал поднял голову вверх и увидел в дубе большое дупло. Из дупла на него радостно смотрел уже знакомый ему сучковатый абориген.
- Заходи, лейтенант, чаю попьем, - он схватил длинной рукой француза за плечо и затащил в дупло. В дупле было не так уж и тесно.
- На, пей чай, - лесной человек протянул ему чашку с горячей зловонной жидкостью.
- Но, но.
- Ах ты не хочешь чая, а чего расселся тогда? – лесной человек дал такого пинка французу, что он вылетел из дупла прямо на тропу. Так порой выпадают по весне желторотые птенцы из гнезда на дорогу, образуя вокруг себя мокрое пятно. Вот именно так плюхнулся бравый лейтенант.
На дереве возле тропы сидели две совы. Одна была большой старой птицей, вторая – начинающим ночным хищником.
- Угу, - сказала большая.
Ученик взмахнул крыльями и колом спланировал на спину Виктора. Мужественно поклевал затылок, ухватился когтями за воротник и попытался с этой добычей улететь, но вес был не взят и, лишь жидко и вонюче нагадив на спину бабнику и сифилитику, взлетел на ветку и сел рядом с учителем.
- Угу?
- Угу, - ответила старая сова. Очевидно, зачет был сдан.
Виктор понял, что надо как можно скорее выбраться из этого леса на поляну. Он встал на четвереньки и пополз. Сколько он полз на четвереньках, сказать трудно. В какой-то момент он заметил, что не один. Рядом с ним слева и справа также на четвереньках ползли волосатые существа, похожие на маленьких обезьянок, только на голове у них было по две небольшие шишечки-рожки. Виктор остановился, приподнялся с колен. Обезьянки тоже остановились, поднялись с колен. Они как будто дразнились. Виктор сделал два уверенных шага вперед.
- Дяденька, не бросай нас, - завопили животные и повисли на мокрых, грязных рейтузах лейтенанта. Рейтузы начали расползаться, еще немного усилий, и бравый мушкетер стоял на тропе без штанов, но в сапогах. Лохмотья того, что раньше назывались рейтузами, свисали сверху на ботфорты.
Обезьянки, очевидно, сделав свое дело, разбежались в разные стороны в темноту. Огромная полная луна по-прежнему освещала тропу. Виктор уже был готов ко всему, когда мимо него по тропе вдруг четверо мужиков пронесли большую металлическую клетку. В клетке сидела голая трехметровая волосатая баба.
- Мужики, откуда путь держите? – вдруг на чистом руссом языке спросил Виктор д` Ургин.
- Из Лапшинки мы!
Только к утру лейтенант выбрался на ту самую поляну, с которой вечером уходил по зову нужды. Картина, которую он увидел, заставила его пасть на голые колени и зарыдать в голос, громко, заунывно, по-французски.… Представляете, какую интересную историю он будет рассказывать Сегюру?
Бабка Лизавета положила книгу в котомку и медленно двинулась к лесу.