Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Шляпа

Биографические указатели (путевые знаки)

На прошлой неделе нашел еще один небольшой ящик, уцелевший после пожара. Полез смотреть, а там...

Помните, у Жванецкого? "Я вижу, у Вас на груди значок. У меня такого нет".

Смотрите сами.

Пионерские значки. Полагалось носить вместе с пионерским галстуком. Слева обычный, для всех. Правый - награда "За активную работу". Чего-то я там наактивничал. Макулатуру, наверно, больше всех сдал. А вообще-то я был школьным знаменосцем.

6

А это память о Всероссийском пионерском лагере "Орленок". Сверху главный орлятский знак. Внизу медали за победу в каких-то конкурсах. То ли пел, то ли рисовал. А учился я тогда уже в 7 классе.

5

А тут я отличился, как Юный стрелок. Так вышло. И, как Меткий стрелок. Что есть, то есть. В школьном подвале был тир, где мы под руководством военрука майора Сарыкина А.В. обстреливали классового врага (мишени).
4

А это уже армейские нагрудные знаки. Знак гвардейца. Еще вспомнил, но он утерян - знак отличника боевой и политической подготовки. И какой-то третий знак, что я какой-то там... В общем, МО-ЛО-ДЕЦ :)
1

Это тоже знаки армейской поры. Я участник комсомольской конференции Одесского военного округа (ОДВО), естественно он проходил в Одессе. И какого-то всесоюзного сбора, не помню, что за сбор.
3


Прекрасные студенческие годы. Тут я засветился везде, где смог. И даже 35-летие эффекта Шпольского прошло не без моего участия.
2


Счастливые были годы. Куда мы только не вступали.
7

Но ни капельки не стыдно. А даже наоборот. А у вас есть такие биографические знаки?
Шляпа

Последний солдат

Турция, Бардусский перевал, декабрь 1914 год.

Война на Кавказском фронте сильно осложнилась невыносимыми погодными условиями. Противостоящие друг другу стороны теряли людей больше от переохлаждения, чем от пуль.

Постовые русских частей не возвращались со своих постов. Их не могли найти, их заживо заметало снегом. Их откапывали уже потом, весной. Их откапывали так же, как и бойцов, заметенных вместе с целыми солдатскими палатками. Еще большие потери были среди лошадей.

Кроме того, и тех и других надо было кормить. Как это сделать в условиях жуткой непогоды, страшного холода, да к тому же еще в условиях продолжения боев.

Между тем, к 18 декабря Сарыкамышский отряд выбил турок с Бардусского перевала. В составе отряда выступали несколько десятков казачьих сотен.


Collapse )

Ведьма

СЕМЕНОВ (Часть 4-3)

 Шло время, менялись люди, менялась страна.
В октябре 1918-го года губернский отдел снабжения города Вышний Волочок был реорганизован в продовольственный комитет. Занимался комитет в том числе проведением продразверстки и сбором продналога. Руководил работой уездных продовольственных комитетов некто Дмитрий Зиненок.
До революции Дима был простым сельским учителем, хотя у самого было четыре класса образования да ускоренные учительские курсы. Есть, впрочем, подозрение, что на курсы эти Дима подался исключительно из-за того, что поведение 19-летнего юноши привлекло внимание полиции. Историки пишут, что в 1905-ом году он принимал участие в революционных событиях в Петербурге. Не будем с ними спорить, не станем копаться в подробностях зиненковской жизни той поры. Маленькая деталь – в годы Первой мировой он был призван на фронт. Однако в июле 1917-го года он вернулся на родину. Как, что? Дезертировал? Удрал с поля боя? А как еще он мог вернуться? Ну, да ладно. Сейчас год 1918-й и он начальник продразверстки. Продразверстка - это когда к тебе в хату заходят вооруженные люди и забирают у тебя практически все зерно, оставляя лишь чуть-чуть для посева, забирают сало, яйца, кур. Словом, продовольствие.
- Стой! Стройся на инструктаж! – мужчина лет тридцати в тулупе, в валенках, в рукавицах, с кобурой на ремне соскочил с телеги, попрыгал на месте, поприседал, разминая колени. Вместе с Димой с телеги тихонько сползла серая мышь – бледная, худая, чем-то напоминающая алкоголичку женщина неопределенного возраста. Она чуть прищуривала глаза.
Обоз из пяти санных телег остановился, только выехав из леса. Впереди, метрах в двухстах, была видна крыша дома, за ней начиналась деревня Болдырево.
Пятеро бойцов остановили лошадей, слезли с саней и выстроились вдоль зимней колеи.
- Товарищи! Город ждет хлеб, в городе тысячи людей умирают с голоду! Партия поручила нам… - сильный ветер уносил слова командира куда-то в лес. Не накликал бы он беды, этот голос. А ну, как медведи в берлогах проснутся! Алкоголичка дернула Диму за рукав, заставив его наклонить ухо, затем Дима выпрямился – …а тех, кто будет заниматься укрывательством, расстреливать на месте! Вперед, товарищи!
Обоз вполз в тихую, ничего не подозревавшую деревню.
Бабка Лизавета возилась во дворе с поросенком, когда услышала сразу несколько выстрелов. Заскулила соседская собака. Затем громко, истерично завыла соседка Нюра.
Лизавета бросила лопату и вышла со двора. Через забор было видно, что у соседей ходят вооруженные люди. Незнакомый мужчина размахивал наганом перед лицом обезумевшей от горя соседки Нюрки, которая стояла на коленях перед распластавшимся на снегу телом мужа. Чуть поодаль лежал соседский пес Рыжий. Он пытался перебирать лапами, издавал жуткие звуки. Мужчина направил наган в сторону пса. Выстрел. Собака замерла. Звуки пропали. У забора стоял молодой парнишка с винтовкой в руке. Он был так ошарашен увиденным, что винтовка сползла и уперлась прикладом в снег, глаза выражали ужас. Дима подошел к бойцу, наотмашь ударил его кулаком в лицо. Парень завалился в снег.
- Чего сопли пустил? Работать! Грузи на сани зерно! Этой бабе ничего не оставлять! – он ткнул наганом в Нюрку.
Дима повернулся в сторону саней, на которых завернутая в шинель с высоко поднятым воротником сидела серая мышь – алкоголичка. Она еле заметно качнула головой, подтверждая правильность решений.
В других соседских дворах хозяйничали бойцы продотряда, но выстрелов в тот день уже больше не было.
Уже вечерело, от солнца осталось лишь красное зарево, полная луна зловеще обозначилась над горизонтом.
- Всем расходиться по домам, ночевать здесь останемся! – убийца Дима бодро давал указания. Свои сани он уже подогнал к дому бабки Лизаветы. – Я буду спать тут. Калюжный! Обеспечь мне охрану! Ну, бабка, готовь мне место, да вот Ирина Николаевна будет со мной здесь.
Бабка Лизавета стояла на крыльце спиной к входной двери.
- Отойди-ка в сторонку, старуха, дай пройти. Ирина Николаевна, проходите в избу, там тепло.
Ирина Николаевна, не глядя на старуху, прихрамывая на левую ногу, вошла в дом.
Лизавета после увиденного за день уже ничему не удивлялась.
- Проходите, гости дорогие, проходите! Как я вам рада! – если бы кто-то из односельчан сейчас слышал голос Лизаветы, то вряд ли узнал бы ее. Хриплый, протяжный, так говорят, передразнивая бабу Ягу. Но она никого не передразнивала. Она и была БАБА ЯГА! – сейчас каши, сала, самогоночки на стол поставлю, для вас берегла, перинку помягче постелю, такие гости, из самого городу!
«Гости дорогие» прошли в дом, ни о чем не подозревая. На улице у калитки встал часовой. На небе появились звезды, луна была такой величины, что, казалось, протяни руку и дотронешься. Ночь обещала быть морозной.
С самогона да с тепла от печки комиссара развезло быстро. Его спутница до самогона не дотронулась, пожевала хлеба с салом, фыркнула носом и забралась с ногами на кровать, стоящую в углу комнаты.
- Завтра, остальное все завтра. Отдашь поросенка, зерна возьму у тебя пять мешков, корову, кур, оставлю одну, куда тебе больше, старой? А у меня задача партии! Накормить город! – пьяным, заплетающимся голосом Дмитрий Николаевич строил планы на завтра.
- Завтра будет завтра! Ложись спать, барин!
- Да, какой я тебе барин, дура старая! – Дима уже клевал носом. Налил себе в стакан из высокой бутыли еще немного, резким движением опрокинул и обессилено опустил голову вниз.
- Спать иди! – впервые подала голос серая мышь.
- Все, все, все, Ирина Николаевна, иду, иду. Зиненок встал, сделал три небольших шага и упал на пол перед кроватью, на которой полусидела товарищ по партии и боевая подруга, – устал я сегодня очень, работаем на износ, не щадим себя, - под нос бубнил убийца и герой революции.
- Вот и спи там, не подходи ко мне! – Ирина Николаевна залезла под одеяло, отвернулась к стенке и свернулась калачиком. Из окошка над кроватью на серый комок упал мертвецкий бледный свет луны.
- Станьте моей женой, Ирина Ник-ик… и захрапел.
В полной темноте, лишь освещенная лунным светом стояла у печки, никем из гостей не замечаемая ведьма Лизавета. Седые тонкие волосы соломой торчали из-под платка, лицо стало бледно-желтым, огромные зеленые глаза блестели в лунном свете, нос крючком, сзади на спине появился горб, пальцы рук вытянулись, кожа превратилась в желтые чешуйки, ногти напоминали когти орла.
Она дождалась, когда сопение «дорогих гостей» стихло, еще час простояла так, наконец, сделала шаг вперед и вышла на середину комнаты под луч лунного света.
Перед ней как гриб вырос из пола небольшой круглый столик на одной ноге. На столике лежала книга. Черный переплет, чуть надорванные края, из-под переплета торчали желтые истертые уголки страниц. Ведьма провела рукой по книге, будто пыталась разбудить ее, книгу. Тут же на черном переплете возник и погас огненный круг. Лизавета провела рукой в другую сторону, как бы заглаживая шерсть, - пламя в круге поднялось вверх так высоко, что вот-вот могли вспыхнуть волосы старухи. Но как вспыхнуло, так и пропало, лишь рука была снята с книги. Теперь ведьма провела корявым пальцем по столу, очерчивая круг. За пальцем оставался и пропадал бледно-желтый свет. Книга, как живая, вздрогнула, возник порыв ветра, обложка чуть приподнялась и что-то шуршащее, то ли летучая мышь, то ли маленькая серая птичка, вылетело и забилось в правом верхнем углу комнаты.
- Тсс, не разбуди мне гостей дорогих! – проскрипела старуха. В углу испуганно моргнули два красных маленьких глазка.
Колдунья провела вокруг книги три круга, подняла вверх и в стороны страшные чешуйчатые руки с кривыми длинными когтями. Подбородок задрала вверх, зеленые большие глаза засветились, по бревенчатым стенам забегали желто-зеленые блики.
- Просыпайтесь, силы небесные, злые и добрые! – голос стал твердым, он уже не скрипел, а басовито гудел.
За окном завывала метель, ее пение сливалось с воем колдуньи и вместе создавало такие звуки, от которых по лесам шарахнулись звери. Дальше в глубь леса отошли голодные волки, в чащи ломанулись лоси, кабаны, недовольно похрюкивая, стадом устремились в чащобы. Проснулся в берлоге огромный бурый медведь. Вылез из-под снега и двинулся к опушке леса, вышел прямо на то место, где еще утром комиссар продразверстки Дмитрий Николаевич Зиненок проводил митинг-инструктаж по убийству крестьян молодой советской республики. Медведь сел на задние лапы прямо на колее, оставленной санями отряда, завертел головой, уставился в диск луны и замер.
Над деревней разворачивалась в полную мощь буря. Над домом Лизаветы поднялся столб снега, диаметром метров десять и высотой с корабельную сосну. Ветер с такой силой стал вращать снежинки в столбе, что возникло свечение. Часовой у калитки поднял голову вверх и увидел прямо в зените светящееся пятно, затем порыв ветра подхватил солдатика, затащил его в столб, и уволок в небо. Ааааа!
Сани, на которых приехал комиссар, взмыли вслед за часовым в небесную высь. Доброй дороги, вам, сани!
Четыре телеги, груженные изъятым продовольствием, были пристроены у первого дома. Порыв ветра - телеги вмиг повалились на бок, возвращая запасы продовольствия деревне, затем еще порыв – и телеги взмыли вверх, увлекаемые все тем же снежным торнадо.
Еще минута, и деревня была заметена по крыши домов. От зимней санной дороги не осталось и следа. Снег настолько спрессовался, что стал, как бетонная стена.
Медведь выбрался на снежный бархан и двинулся в сторону крыш, торчащих из-под снега.
Книга на столе народной мстительницы кружилась, стол вращался в другую сторону. Бабка Лизавета с распростертыми вверх руками бормотала что-то себе под нос.
Вмиг – метель стихла, ветер пропал, все улеглось. Луна продолжала светить всей мощью. Звезд на небе уже не было.
- Ох, разгневали вы меня! – старуха прикрыла ладонью огненный круг на вращающейся книге. Так же, как прикрылось свечение круга, исчезла с ночного неба луна. Заваленная снегом деревня погрузилась во мрак. До рассвета оставалось не больше часа.
Ведьма обессилено опустила руки вниз. Вращение предметов прекратилось. Хлоп-хлоп, красные глазки в углу напомнили о себе.
- Сиди пока, ты еще пригодишься! – книга пропала, как и появилась. Ушел в пол столик. При свете свечи старушка расправила спину, горб пропал, волосы на голове улеглись под платок, желтизна с кожи на лице сошла, щечки зарозовели, аккуратные пальчики рук калачиком сложились на животе.
- Ох, устала! Спать! Завтра будет завтра - милая старушка вдруг несколько раз обернулась вокруг своей оси, чуть приподнялась над полом, зло кинула взгляд на спящих молодых хозяев страны, затем влетела в печь и через трубу пропала в небе.
Как только стало светать, трое солдатиков из продотряда, что провели эту ночь в доме Федора безногого, с большим трудом выбрались из избы и, утопая в сугробах, двинулись прочь от проклятого места.
Дело в том, что заснуть им этой ночью не удалось. Сначала, как только они улеглись, под дверью завыли волки. Вышедший было напугать зверей боец был моментально сбит с ног, ружье улетело далеко в сугроб, а сам он с разодранной до кости рукой, еле успел забежать обратно. Пока обрабатывали рану, дом погрузился во тьму, а из печки вылез какой-то зеленого цвета зверек, похожий на маленькую обезьянку и стал хулиганить. Он обливал солдатиков водой из ведра, потом начал кидаться валенками, потом у него в лапках оказалась винтовка и он начал палить вокруг себя. Всю ночь бойцы пытались загнать чертенка обратно в печь. И лишь когда начало светать, он, прихватив ружье, залез обратно в печку и затих. Надо заметить, что хозяин дома в это время спокойно спал за перегородкой и ничего не слышал.
Жители деревни еще немного наблюдали трех пробирающихся в отчаянии людей, идущих в сторону леса, а потом они пропали из поля зрения и все успокоились. В город они не вернулись.
Дмитрий Николаевич Зиненок проснулся с ощущением ребенка, которому все дозволено. Он молод, силен, он хорошо выспался. Он выполняет важную, ответственную миссию, он – слуга революции! Он – убийца!
- Солдат! Принеси воды! – нет ответа.
- Эй, бабка, дай воды! – нет ответа.
«Чем она меня вчера напоила, эта ведьма? Язык прилип к нёбу. А куда все делись?»
- Ирина Николаевна, вы проснулись? – Дима глянул на кровать, где вчера расположилась на ночлег любимая. Кровать была пуста.
- Ирина! – Зиненок приподнял край одеяла и с ужасом отпрянул. Из-под одеяла выбежала небольшая серая мышь. Она спрыгнула с кровати, присела. Стала оглядываться. В это же самое мгновение откуда-то сверху, из дальнего верхнего угла спрыгнул огромный черный кот с яркими красными глазами. Миг – и мышь в зубах охотника, хруп – и хребет перекусан пополам. Прыг – и кот куда-то нырнул вместе с добычей. Хлоп-хлоп, моргнули два красных лучика в дальнем верхнем углу.
- Ирина Нико… ла... – Дима от растерянности сел на пол. Что, дурашка, и впрямь поверил, что революционная подруга превратилась в мышь? Что, дурашка, и впрямь поверил, что революционной подруге какой-то кошак перекусил позвоночник?
И правильно сделал, что поверил. В глазах потемнело, в ушах зашумело.
Очнулся Дима в тулупе, в валенках, на месте, которое еще вчера называлось зимней дорогой. Сзади за ним метрах в двухстах засыпанная снегом деревенька. Впереди, прямо перед ним стоял злой, разбуженный ночной метелью медведь шатун…
В июле бабы собирали ягоды недалеко от дороги и нашли в малиннике какие-то порванные штаны да один разодранный в клочья валенок.
Именем Дмитрия Николаевича Зиненка, борца революции, пропавшего без вести при выполнении задания партии, теперь названа улица в Волочке.
Вот тогда она была в силе! Вот она веселилась! Вот отрывалась по полной! Что происходило с ней сейчас? Кто-то ее корректировал, кто-то перетягивал одеяло на себя! Если где-то убудет, то где-то прибудет. Где?